Все рубрики Обратная связь Карта сайта
Версия для слабовидящих
ICOНовостиЭкономика и бизнесИсследования и анализВсе материалы

Казахстанская правда — Стахан БЕЛГОЖАЕВ: Эта ГЭС выстрадана моим сердцем

23.10.2011

Считанные дни остались до того момента, когда откроются задвижки головного водозабора Бестюбинского водохранилища, вода закрутит турбины Мойнакской ГЭС и генераторы выдадут первые киловатты электроэнергии. В конце сентября правительственная группа, возглавляемая вице-премьером – министром индустрии и новых технологий РК Асетом Исекешевым, проинспектировала ход строительства ГЭС и приняла в эксплуатацию головной гидроузел и Бестюбинское водохранилище объемом 238 млн. кубометров, заполнение которого уже началось. Уникальность Мойнакской ГЭС в том, что это одна из трех гидростанций на всем пространстве СНГ с напором воды свыше 500 метров. С вводом ее в строй среднегодовая выработка электроэнергии составит более 1 млрд. кВт·ч, и это в значительной мере поможет решить проблему энергоснабжения юга Казахстана. А ведь еще несколько лет назад судьба проекта была неопределенной. Только лишь усилиями одного человека стройка несколько лет назад вновь ожила и сейчас, после пяти лет упорной работы казахстанских и китайских строителей, обрела практически законченный образ. С ним, старейшим гидростроителем Казахстана, председателем совета директоров АО «Мойнакская ГЭС» Стаханом Белгожаевым, беседует корреспондент КазТАГ Валерий Новиков.

– Стахан Белгожаевич, есть ли еще пример такого долгостроя в стране – ведь строительству уже исполнилось 25 лет?

– Я бы не стал называть это долгостроем, все было гораздо трагичнее. Стройка была просто брошена, и никто не собирался ее продолжать, несмотря на огромные средства, затраченные на изыскания, проектирование и довольно большой объем уже проведенных строительных работ. Распался Советский Союз, кончилось финансирование… Она оказалась никому не нужна, и о ней забыли.

– Но вы-то помнили?

– Как я мог забыть! Это моя жизнь и моя судьба! У меня же все связано с этими реками – Каркара, Кегень, Чарын, Кенсу… Я здесь родился, с отцом охотился на их берегах. Это и определило мою профессию. Я тогда еще решил стать гидростроителем.

– Так история Мойнака начиналась в послевоенные годы?

– Гораздо раньше! Первым обратил внимание на это удивительное место еще Чокан Валиханов. О ГЭС тогда, конечно, речи не шло, но он оставил первое описание этих мест, причем восторженное. О ГЭС заговорили в 30-е, в годы первых пятилеток. Приезжали специалисты, смотрели, делали прикидки. Очень уж природа здесь все идеально для гидростанции создала. Это мне, школьнику, еще московские изыскатели рассказывали…

Но те послевоенные изыскания тоже потом отложили в долгий ящик. Все деньги и силы были брошены на строительство гигантских сибирских ГЭС – Красноярской, Братской, позже – Саяно-Шушенской…

Когда я после института как молодой специалист работал мастером бригады бетонщиков на плотине Братской ГЭС, все время думал: «Вот бы закончить здесь и начать на Чарыне!» Потом подоспели не менее гигантские тепловые станции в Экибастузе. А я уже в то время работал на строительстве плотины Шардаринской ГЭС и все мечтал о ГЭС на Чарыне.

– Может, это в вас местнический патриотизм бродил, а если посмотреть государственным взглядом?..

– Поначалу, пожалуй, бродил, да. Но потом, уже в институте, на гидростроительном факультете, стал рассуждать как специалист. Да и дипломную работу написал про гидроузел на Чарыне. Там, на Бестюбинском створе, для создания водохранилища и гидростанции идеально совпадают все необходимые требования: напор воды, перепад высот, горно-геологические условия. Это же просто Богом данное место! К тому же в отличие, например, от Капчагая, не затапливаются пашни, луга, лесные массивы и другие пригодные для хозяйствования земли. Только узкий и длинный каньон! А выдаваемая мощность будет одинаковая – 300 мегаватт.

– Почему же тогда Капчагай построили, а Мойнак не стали?

– Капчагай в принципе очень добротный проект. И он 40 лет без перебоев выдает пиковые мощности в систему Алматыэнерго, без него бывшей столице пришлось бы очень трудно. Но цена слишком дорога – на сто пятьдесят километров затоплены уникальные тугайные пойменные леса, луга, пашни, поселки и город Илийск. А сколько древних памятников пропало, сколько кладбищ остались под водой! Эти потери уже никогда не вернуть…

Что ж, тогда другое время было, общественность не больно-то спрашивали, решения принимались келейно, узкой группой лиц. И приоритеты были несколько другими…

– Что, на Мойнаке был другой подход?

– Принципиально иной. Там, например, под затопление не попадает ни одного гектара пашни. Но попадали пять старых кладбищ, некоторые очень древние. Мы собрали сельские сходы, поговорили с людьми. Сумели объяснить важность стройки, нас поняли. И мы перенесли все могилы, даже безымянные, всего около 300, на новое место. Сделали все бережно, уважительно, как полагается, все обустроили. И люди остались нам благодарны.

Под воду уйдут и несколько животноводческих ферм, зимовок. Их тоже перенесли. И при этом мы весь грунт на месте этих ферм выкопали на метр-полтора и тоже вывезли, обработав котлованы обеззараживающими средствами. Это сделали для того, чтобы вода в водохранилище была идеально чистая, такая, какой она приходит сюда с гор. Ведь вполне возможно, что водохранилище будет служить не только для напора ГЭС, но и как гигантский резервуар чистой питьевой воды. Мы не оставим на дне ни одного куста (больших деревьев там нет), дно будет идеально чистым.

– Тем не менее «зеленые» очень бурно протестовали против Мойнака…

– Да, они выдвигали несколько конкретных обвинений против строительства, и самым, пожалуй, весомым было условие сохранения уникальной рощи согдианского ясеня, которая тянется в нижнем течении Чарына на много километров вдоль русла. Этой реликтовой роще много тысяч лет, и погубить ее было бы преступлением.

Собственно, ГЭС, на мой взгляд, ни прямо, ни косвенно не влияла на сохранность рощи. Но тем не менее мы учли требования экологов и пошли на серьезные дополнительные затраты, соорудив ниже здания ГЭС Актогайское водохранилище-контррегулятор. Его объем будет в теоретически возможные маловодные годы специально подпитывать реку для орошения рощи.

Вообще, без вмешательства человека в природу прогресс невозможен. Те же «зеленые» утром включают в розетку чайник, лезут в холодильник, включают люстру, смотрят телевизор… И никогда от этого не откажутся. А ведь большинство киловатт-часов энергии получается от сжигания угля, мазута, газа… Вот где губится природа! А ГЭС – это возобновляемая энергия, чистая по своей сути.

Да, в период строительства природе наносится урон, без этого не получается. Но при разумном подходе этот урон можно свести к минимуму, а где-то даже и улучшить природу. Надо только постараться.

– А как же все-таки в СССР приняли решение строить Мойнакскую ГЭС?

– Надо сказать спасибо киргизам. В 60–70-х годах стал резко падать уровень озера Иссык-Куль, и они обратили взгляд на Каркару, главный приток реки Чарын, которая протекает мимо и прямо рядом с границей между республиками. Тогда была одна страна, и каким-то образом они продавили в Москве проект переброски части вод Каркары в Иссык-Куль через перевал Санташ и Тюп. Создали проект канала и, как ни сопротивлялось тогда руководство нашей республики, этот канал построили. Правда, воспользоваться водой из Каркары киргизам так и не пришлось. Димаш Ахмедович Кунаев, будучи в Москве, специально встретился с первым зампредом совмина СССР Нуриевым и сумел доказать ему ошибочность этого проекта и его последствия для Казахстана.

После этой встречи Нуриев принял тогдашнего первого секретаря Алма-Атинского обкома компартии К. Аухадиева, который сделал более подробный анализ ситуации.

К счастью, решение об отводе стока р. Каркары в Иссык-Куль было отменено, мало того, мы добились выделения средств из союзного бюджета на строительство Бестюбинского водохранилища для орошения земель в бассейне Чарына! Стройку эту включили в план, и мы с огромной радостью забивали тогда, в начале 80-х, колышки на месте сегодняшней плотины. К тому времени я уже работал в отделе строительства облисполкома, возводил животноводческие комплексы, оросительные системы, разные водохозяйственные объекты. И с энтузиазмом включился в осуществление нового проекта.

Конечно, тогда единственным назначением водохранилища планировалось орошение почти 50 000 гектаров неиспользуемых земель на правом берегу Чарына. Но в проекте, хоть это и не озвучивалось официально, мы заложили и техническую возможность в перспективе соорудить ниже плотины Мойнакскую ГЭС. Плотина была спроектирована так, чтобы без проблем можно было построить помимо оросительного водозабора и оголовок для деривационного канала для будущей ГЭС.

Ну просто невозможно было не использовать этот подарок – пятисотметровый перепад высот!

– Так почему же не использовали, бросили стройку?

– Строительство водохранилища было поручено тресту «Иссыкводстрой», управляющим которого был Бермес Байузаков, работы начали в 1984 году, почти построили (процентов на 70) плотину высотой 94 метра, водопропускные сооружения. И тут грянул 91-й год. Распалась советская страна – мы, казахстанцы, обрели независимость, но финансирование прекратилось. Стройка замерла.

Я приезжал сюда, смотрел, как растаскивается оборудование, металл, как разваливается с таким трудом уже сделанное, и у меня буквально текли слезы. Но сделать ничего уже нельзя было. Я тогда ушел с госслужбы, создал свой бизнес, строительный, конечно. Построил с тех пор очень много всего и в Алматы, и по всей стране. Но, бывало, заезжал на брошенную плотину Бестюбе и с горечью смотрел на эту бесхозяйственность. А в начале XXI века сказал себе: «Стахан, если ты это не сделаешь, никто никогда не сделает!»

Когда картина прояснилась, я стал обходить кабинеты наших чиновников, пытался их убедить в важности закончить стройку. Не поверишь! Я стучался в десятки кабинетов, разговаривал с сотнями чиновников. Бесполезно, это была стена. Железобетонная и непробиваемая, как плотина Братской ГЭС, которую я когда-то строил.

– Но вы все же эту железобетонную стену пробили?

– Я тогда подумал: у меня оставался единственный шанс – обратиться к Президенту. Написал записку, в конце сентября 2001 года меня пригласили на прием, и помощник передал мою записку с указанием Нурсултана Абишевича тогдашнему Премьер-Министру Токаеву с требованием рассмотреть вопрос в Правительстве. На моей записке рукой Президента было написано: «Предложение хорошее, надо изучить. Это очень серьезный вопрос! Аксакал очень правильно написал. Вовремя!»

Токаев, изучив мое предложение, дал задание министерствам и ведомствам, наложив резолюцию: «Президент тапсырмасын орындау және тиicтi ұсыныс ендiру үшiн».

По настоянию Президента проект был включен в программу Шанхайской организации сотрудничества, и китайская сторона согласилась эту стройку финансировать…

И вот настал самый памятный для меня момент – подписание документов о реализации проекта. В присутствии Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева и председателя Госсовета Китая Ху Цзиньтао был подписан договор!

Я радовался этому, потому что это было выстрадано моим сердцем!

– И все же вернусь к наболевшему: есть же источники энергии вообще безвредные – солнце, ветер…

– Заявляю как инженер: абсолютно безвредных для природы источников энергии нет вообще. Солнечную энергию мы преобразуем с помощью высоких технологий. Чтобы построить обычную солнечную панель, надо добыть из недр и получить на сложных химико-металлургических предприятиях редкие металлы и соединения. Это совсем не безотходные производства. И мощности таких панелей пока мизерные, чтобы получить приличные мощности, надо покрывать такими панелями огромные пространства.

То же самое и с ветром. Мощные ветрогенераторы – это тоже очень высокие технологии. Чтобы получить приличное количество энергии, надо перекрывать ветряками целые долины, где человек существовать уже не cможет. На Западе используют огромные морские поля на мелководьях, заставляют их ветряными вышками. У нас таких возможностей нет, тем более что даже эти поля дают сравнительно небольшое количество энергии. И цена ей не просто золотая – бриллиантовая! Если солнечная энергия обычно обходится в двадцать раз дороже, предположим, мойнакской, то ветровая – в 70–100! Кто будет способен ее купить? В будущем – да. Но мы-то живем сейчас…

– По-вашему, альтернативы гидроэнергетике пока нет?

– Есть – продолжать работать над удешевлением альтернативных источников, активнее внедрять энергосберегающие технологии, менять нашу вопиющую расточительность на экономность. Либо воспитанием, либо принуждением. Тогда бы на какое-то время вообще не понадобилось строить новые станции. Вот, например, в США на тонну производства меди расходуется менее 500 Квт, а у нас – 2 754. В пять с лишним раз больше! Только кто бы этим занялся?

Потому был принят закон Республики Казахстан «О поддержке использования возобновляемых источников энергии». Этот своевременный шаг дал толчок для разработки схемы комплексного использования водноэнергетического потенциала южного региона Казахстана. К тому же закон повышает инвестиционную привлекательность нашей республики в части использования возобновляемых источников энергии и потенциала горных рек. То есть фактически открылась реальная перспектива для осуществления строительства целого ряда гидроэлектростанций непосредственно в регионах, где не хватает электроэнергии.

Как известно, Казахстан ратифицировал Киотский протокол. Суть протокола – механизм регулирования выбросов в атмосферу углекислого газа. Это стимулирует развитие передовых технологий и всей экологической деятельности в целом. Создание экологически чистых источников энергии, таких как гидроэлектростанции, позволит существенно снизить выбросы углекислого газа, что в целом улучшит экологическую обстановку в стране. Кроме того, экономические механизмы Киотского протокола позволяют продавать образовавшуюся квоту на выбросы СО2 и привлекать дополнительные финансовые средства для дальнейшего развития гидроэнергетического потенциала Казахстана.

В дальнейших планах нашей компании – строительство целого каскада ГЭС на реке Чарын. Нами уже разработаны технико-экономические обоснования строительства Актогайской, Куртогайской, Бестамакской ГЭС.

Это изменит качество жизни людей, моих земляков на огромной территории к востоку от Алматы до границы с Китаем, это преобразит здешнюю засушливую природу, наряду с прежними, такими как любимый туристами Чарынский каньон, появятся другие удивительные рекреационные зоны на берегах водохранилищ. Моя родная земля станет краше, и я счастлив, что приложил к этому руки.

Источник: www.kazpravda.kz

Лето возвращается на два дня

21 октября 2011. После прохладной не по сезону недели Суккот в пятницу в Израиле ожидается существенное повышение температуры. В ближайшие два дня погода будет почти по-летнему жаркой и солнечной: в Тель-Авиве и окрестностях 29 градусов днем и 20 — ночью.

Даже в Иерусалиме синоптики ожидают в пятницу повышения температуры до 28 градусов. Но ночи в столице Израиля уже стоят по-осеннему холодные, температура воздуха опускается до 14 градусов Цельсия. В Эйлате в ближайшие два дня — +33-34 градуса, Бархатный сезон продолжается.

23.10.2011
Дилемма американской энергетики: налицо альтернативные источники или доступность?

Одним из приоритетов деятельности нынешней администрации США является развитие альтернативных источников энергии. Чтобы сохранять лидерство в области инноваций и уменьшать энергетическую зависимость, американское правительство приняло амбициозные планы, выделило серьезные средства на исследования и разработки, предоставило кредиты частным предприятиям этого сектора.

23.10.2011
Новая

© ЗАО ИД <Комсомольская правда>, 2011.

ООО «Комсомольская правда» - Кемерово, пр. Советский, 74/1, Кемерово, 650066 Контактный тел. +7 (384-2) 58-78-85

Исключительные права на материалы, размещённые на интернет-сайте www.kp.ru, в соответствии с законодательством Российской Федерации об охране результатов интеллектуальной деятельности принадлежат ЗАО "Издательский дом "Комсомольская правда", и не подлежат использованию другими лицами в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

23.10.2011
Все статьи

Комментарии

В мире

137 274 411 548 685 685
Реклама