Все рубрики Обратная связь Карта сайта
Версия для слабовидящих
ICOНовостиЭкономика и бизнесИсследования и анализВсе материалы
฿➚💱
Получай Биткоины пассивно!

Заставь время работать на себя!

Самый простой, надежный и проверенный способ растущего пассивного дохода без вложений, затрат времени и изучения.

Делай сегодня то, что другие не хотят, или не знают, и завтра сможешь жить так, как другие не смогут. Всего одно простое решение ведет к большим переменам.

Подробнее

Особенности проектирования зданий в Зеленограде, мемориальная доска памятник Защитникам Москвы Крюково

12.09.2011

В студии Zelenograd.ru генеральный директор архитектурного бюро «Зелград-АМ» Мади Ажигали. Здравствуйте, Мади Лупканович.

— Сегодня мы говорим о вашей работе, о работе архитектора в Зеленограде вообще и ее нюансах. Одна из актуальных тем — проект мемориальной доски, которая должна появиться на памятнике «Защитникам Москвы» около станции Крюково. Этим проектом занималось ваше архитектурное бюро. Что он собой представляет?

— Да, мы уже сделали этот проект, определились, предложили свои варианты. В принципе, заинтересованным людям и всем знакомым вроде бы нравится. Сначала о самом месте. Это место знаковое, считается культурным достоянием. Мы пришли, посмотрели; нужно было для себя определиться, что там можно делать, что нельзя, и что мы хотим в итоге. Понятно, что есть 500 имен — как это сделать? Там стоит памятник солдату. Общемировая архитектурная тенденция — максимально сохранять такие знаковые вещи, чтобы новоделом не изменить дух того времени. После войны, а это примерно 1953 год, страна была бедная, боль еще жива, и люди на небольшие деньги поставили этот памятник. И его нужно сохранить. Можно было, конечно, попытаться сделать что-то грандиозное, но нужно максимально оставить ту идею: стоит солдат, все скромно, нет ничего блестящего, дорогого. В то же время нужно увековечить список имен. Когда делаешь мемориал, первой, конечно, возникает идея поставить обелиски, как принято. Обелиски изобрели еще в Египте. А скверик маленький; если ставить что-то объемное, оно сразу «убивает» масштабом, занимает место, пропадает сам сквер, пропадает масштаб этого солдата, его нужно увеличивать, и по идее нужно менять памятник. Поэтому мы стали искать вариант, как максимально не изменить место и в то же время увековечить имена. Первое, что мне пришло в голову, один из вариантов, — сделать стеклянные стелы в воздухе, на которых будут в воздухе высечены имена, чтобы это было прозрачно. Вроде поэтично, и в то же время стекло прозрачно и визуально не занимает пространство, и вроде современно. Мы нарисовали этот вариант, он нравится. Единственное — немножко смущает элемент выставочности, что ли, когда такие стеклянные вещи. Может, если проработать, это можно было бы сделать, но их установка повлечет за собой земляные работы, строительство, а в этом месте копать землю уже является проблемой.

— Потому что памятник является культурным наследием?

— Да. Я приходил, изучал это место, фотографировал, тут же подошли люди, стали рассказывать, что видела мама, как шли танки. И это место раз шесть переходило из рук в руки, в этом месте столько погибших. Раньше же хоронили в бою, никто и не знает, может, кто-то и лежит. Проводить все эти работы проблемно. Мы отложили этот вариант и стали прорабатывать дальше. Появилась вторая идея. Там есть клумба, и на ее месте мы решили, ничего не меняя, не трогая ни одного камня брусчатки, сантиметр в сантиметр, сделать по периметру гранитные плиты под углом, и на них высечь имена. Получилось масштабно, по высоте это не превышает 50 сантиметров. Стоит солдат с поникшей головой перед своими погибшими братьями, и перед ним высечены имена. По сути, мы дополнили памятник.

— Фактически получается, что это будет не просто новая мемориальная доска, а реконструкция памятника? Он уже будет выглядеть иначе.

— Да. Мы практически ничего не трогали на месте существующей клумбы, даже сохранили ее, просто заняли метровую полосу по ее периметру гранитом с небольшим уклоном и высекли имена. Получился образ: стоит солдат с автоматом, с опущенной головой, прощается или склоняется перед погибшими товарищами. Мы высекли перед ним имена и, по сути, раскрыли идею этого памятника. Мы как раз положили перед ним на доске имена всех его однополчан, которые там погибли. Всем, кому мы показывали, в принципе понравилось.

— Второй вариант окончательный?

— Его еще будут рассматривать (к моменту публикации этот вариант утвержден — Ред.). Я надеюсь, что одобрят, потому что всем, кому показывали, очень нравится, всех это трогает, все с замиранием воспринимают.

Мы сделали этот вариант. Чем он хорош? Мы практически не ведем земляных работ, снимаем вдоль клумбы 15 сантиметров грунта, кладем бетонную плиту, облицовываем ее гранитом. В то же время получилось традиционное решение в этой национальной зоне: на братской могиле на уровне земли лежат плиты с высеченными именами. Вроде все просто, но это надо было придумать. В принципе, я доволен этим вариантом. Посередине клумбы даже остаются цветы, и каску мы поставили на место. Сначала даже трудно понять, что что-то изменилось: как был скверик, так и остался; появились лишь высеченные на граните пятьсот имен.

— Все имена и фамилии уместились?

— Фамилии, звания, — все уместилось. Черный, серый гранит. Перед доской с именами идет горизонтальная гранитная доска сантиметров тридцать, на которую можно поставить свечку, возложить цветы. Наверное, будут приезжать родственники погибших, увидят фамилию деда — можно положить цветы, поставить свечку. Каждый человек может в этом месте не просто прийти, но и поклониться, что-то сделать.

— Мади Лупканович, ваш коллектив некогда был в составе «Зеленоградпроекта». В 2003 году вы отделились от известной зеленоградской проектной организации. Почему вы решили работать самостоятельно?

— Я приехал в Зеленоград в 1986 году, отработал в «Зеленоградпроекте», стал уже взрослым, захотелось работать самому. Мы благополучно отделились, без проблем, неболезненно. Нас уже все знали, и мы всех знали.

— Вас знали как комплексную бригаду в составе «Зеленоградпроекта»?

— Да, мы как работали бригадой, тем же коллективом и ушли.

— Вам захотелось попробовать свои силы?

— Хотелось давно. Когда умер наш шеф Игорь Александрович Покровский, мы тогда и уволились, и организовали бюро. Мне было уже 50 лет, был достаточный опыт работы. У всех архитекторов должна быть творческая самореализация, рано или поздно надо на это решиться.

— Немало новых зданий, которые были построены в последние года в Зеленограде, были спроектированы как раз вашим бюро. У горожан неоднозначное отношение, например, к зданию военкомата. Как вы работали над этим проектом? Почему именно такое цветовое решение?

— Это был практически наш первый проект, после того как мы отделились. Цветовое решение подсказывала сама ситуация. Рядом находилось здание теплоцентрали, оно тоже в цвете — алюминий, красный, синий, белые цвета, трубы. Почти все цвета рядом присутствовали, мы практически просто их использовали. А само здание мы сделали под цвета российского флага. Военное здание — вроде бы логично. Что интересно, всем военным это нравится, они говорили, что цвет их устраивает. Когда мы делали интерьер, хотели сделать двери уставного цвета, военком принес бумагу, письмо военного комиссара Москвы, в котором было написано, что запрещается в военкоматах использовать серый цвет. Это, видимо, пресыщенность, везде военная тематика.

— Один из недавних ваших проектов — поликлиника в 20 микрорайоне, строящаяся сейчас. Это типовое строение?

— Это индивидуальный проект. Единственно, там сложный участок для поликлиники, тесный. Обычно по технологии поликлиники делают двух-, трехэтажными, это связано с санитарными нормами. Здесь был затесненный участок, и заведомо было заложено, что здание должно быть семиэтажным. Не хватало земли. Мы сделали такую архитектуру. По функциональному составу это, скорее, даже не поликлиника, а медицинский центр. Там есть поликлинические отделы, отдел восстановительного лечения, пять рентгенкабинетов, администрация, центральная лаборатория по анализам крови.

— Это здание будет чем-то отличаться от привычных поликлиник, внутри?

— Да, конечно. Сейчас начинают облицовывать. Думаю, через месяц мы увидим ее объемное компактное решение; по планировке фасад решен спирально. Во внешней облицовке и внутри использованы алюминий и стекло. Здание с внутренним двором, великолепными подрамными лифтами. Я бы сказал, это будет современное, сложное, технологическое, техническое здание. Я думаю, сейчас это будет одно из самых современных зданий в Зеленограде.

— Еще одно интересное здание, которое строилось по вашему проекту, — школа для детей-инвалидов в Малино. Ее окна проектированы на восток. Чем было обусловлено это решение?

— Это санитарная норма. Учебные классы должны иметь восточную ориентацию. Разрешается делать и на юг, но тогда нужны солнцезащитные устройства. На запад практически запрещается, либо это нужно оговаривать. Это условие, которое желательно выполнить. Обычно его не выполняют, но мы поставили задачу выполнить практически все нормы. Санитарные нормы, которые существовали в Советском Союзе, замечательные, если их соблюдать.

— Но это же новая норма? Далеко не во всех старых школах восточные окна, бывают и на запад.

— Да, это решали по ситуации, но должна быть восточная ориентация, это связано со здоровьем детей, со зрением. Это не то что обязательная, а рекомендуемая норма, но ее обычно нарушают.

— Как долго вы работали над этим проектом, хотелось ли сделать что-нибудь уникальное, нестандартное?

— Конечно, тема школы, все учились...

— И всё-таки школа для непростых детей.

— Даже если бы это была просто школа. Конечно, хотелось сделать ее оригинальной, необычной. Я как-то зашел в школу, где у меня учится сын, в 4 микрорайоне; поднялся на этаж и увидел, как там душно, в коридорах темно, окна не открываются, не проветривается. Господи, думаю, как же там дети проводят целый день, так же нельзя. Поэтому в этой школе мы, во-первых, поставили свет, чтобы не было «типовушности». Чтобы когда дети бегут по коридорам — везде менялся цвет, пространство; чтобы обязательно было много света. Когда покрашено одной краской, становится скучно, школа как казарма.

В этой школе мы сделали обязательным условием, чтобы открывались все окна. Мы их еще разбили на небольшие створки, чтобы дети могли сами открывать и сами регулировать поток воздуха. В типовых школах меняют окна, но они под два метра, однозначно их никто не откроет, их просто опасно открывать. Здесь мы сделали створки на уровне роста ребенка. Плюс мы заложили в окнах шумозащитные клапаны, они приоткрываются в щель. По идее как происходит: дети отучились, ушли, окна закрыты, и воздух как был в помещении, так и остается. Эти шумозащитные клапаны позволяют за ночь проветрить помещение. Мы поставили себе задачу: создать условия для здоровья детей. Думали даже не об архитектуре, а о создании условий: чтобы был хороший воздух, много света, чтобы пространство постоянно менялось. Поэтому центральный холл сделан в виде атриума, там пальма, как бы центральная площадь, а с него идут коридоры в классы — улочки, они все время меняются, и там, где они меняются, образуются небольшие площадки, площади, и с каждым поворотом меняется цвет. Вдруг на повороте появляется новый цвет, на всю высоту витраж, с витража открывается вид на дубы, которые там растут. Там росли дубы, мы так спроектировали, что их полностью охранили, и школа стоит между ними.

— Наверное, если бы так строили и обычные школы, учиться было намного веселее..

— Когда я учился в архитектурном, у нас был профессор Макаревич — это отец Андрея Макаревича, — и перед каждым проектом он читал лекцию. Например, если проект — школа, он читал лекцию про школу. Это было в советское время, примерно в1980-м. Он говорил, что школа — это и есть то место, где закладывается человек. Что мы хотим, если у нас дети учатся в таких школах?.. Что она может дать? Очень важно, чтобы там был свет, тогда и дети будут другие. Мы эту школу сделали, она стала показателем, задала общий уровень, к которому будут стремиться при ремонте других школ.

— В продолжение школьной темы: вы делаете проект кадетской школы, которую планируют строить в Зеленограде. Расскажите об этой работе.

— Мы сделали проект кадетской школы, он уже утвержден. Из-за кризиса он два года лежал на полке, за это время изменились нормы по энергоэффективности, и сейчас нам заказали её корректировку. Я надеюсь, что до Нового года мы выйдем из экспертизы, и в следующем году начнется строительство этой школы. Кадетская школа, я надеюсь, будет замечательная; проект у нас, я считаю, необычный. Там интересная форма, необычная школа, и состав ее интересен. Будет 25-метровый бассейн. Сначала получался коротким, но мы договорились с департаментом, что сделаем его уже, но длинным, чтобы дети могли плавать. Тир, спортивный зал. По составу получится полноценная великолепная школа. В наружной отделке она тоже интересна, мы использовали новый материал, который только появился в России, — райцинк, состав цинка с титаном; интересная облицовка. Я думаю, что и интерьеры интересные. Там будет блок спален на сорок человек.

— Это школа для мальчиков?

— Мы тоже думали, что только для мальчиков. В Москве была программа — в каждом округе построить по кадетской школе. Везде построили, кроме Зеленограда. Когда мы выясняли в Москве состав, оказалось, что там половина девочек. Говорят, девочки идут с удовольствием в кадетскую школу, вовсю занимаются. Для нас это тоже было неожиданно. Но девочки в России боевые.

— Интересно, кстати, насколько будет востребована кадетская школа в Зеленограде.

— Я думаю, она однозначно будет пользоваться успехом. Она имеет такой функциональный состав, какой трудно представить в обычной школе. Есть свой великолепный отдельный актовый зал, столовая. Не просто столовая, а полноценная — с полным набором: кухня, с запасом. В городе не так много хороших плавательных залов, а тут будет свой бассейн, свой отдельный спортивный зал, внизу тир, помещение для тренировок, танцевальный зал. В общем, я надеюсь, мы все сделаем, будет замечательная школа.

— Наверное, архитектору всегда хочется воплотить все, что он задумал. Случается ли разрыв между проектными планами и самим строительным процессом? Архитектор предполагает одно, заказчик ставит другие условия, и в конечном счете получается не то, что хотелось бы.

— Такая проблема действительно существует, но это городские заказы, и у нас с заказчиком замечательные отношения.

— Вы имеете в виду «Зинвест»?

— Да. Они нас всегда поддерживают, очень положительно относятся к нашим творческим изысканиям. Проблемы возникают при строительстве, когда появляются подрядчики, у которых возникает желание сэкономить, что-то заменить. В данном вопросе все зеленоградцы выступают единым фронтом, и мы благополучно требуем, заставляем, практически выполняем все, что заложили.

— То есть вот этого разрыва между проектом и воплощением нет?

— Постоянно включается префектура, строящуюся поликлинику сейчас постоянно, еженедельно посещает Олег Олегович. Мы пресекаем такие хотелки строителей.

Источник: www.zelenograd.ru

На PROEstate названы лучшие проекты прямо-таки комплексного освоения территорий

На площадке V Международного инвестиционного форума по недвижимости PROEstate были объявлены итоги Общероссийского Конкурса проектов комплексного освоения территорий.

Целью проведения конкурса является повышение эффективности и распространение опыта лучших практик реализации проектов комплексного освоения территорий. Организатором конкурса выступила Гильдия управляющих и девелоперов при поддержке Министерства регионального развития Российской Федерации и Правительства Санкт-Петербурга.

12.09.2011
Обзор экономических публикаций СМИ Воронежской области за 12 сентября 2011 года

-«В Воронеже состоялась конференция реготделения «Единой России». Она предваряла федеральный съезд партии. Главной интригой стало то, что итоги недавних праймериз, которые лидер воронежских «единороссов» Владимир Нетесов назвал проявлением здоровой конкуренции, полностью учтены не будут. В список кандидатов в депутаты Госдумы от региона, решила конференция, должен войти Илья Костунов, директор молодежного форума «Селигер». Он в местных праймериз не участвовал».

12.09.2011
Оригинальная экспозиция Фонда «Сколково» на БЭФе предлагает обратить внимание слишком на фундаментальные науки

В рамках Байкальского экономического форума Фонд «Сколково» представляет уникальную экспозицию, концепция которой показывает связь современных инновационных процессов и основ фундаментальной науки, заложенных великими учёными России.

Именно об этом хочет напомнить «Сколково»: модернизация начинается со школы, с качественного образования и уважения к нему. Всё пространство стенда подчинено главной идее: «Сколково» продолжает традиции и фундаментальные основы российской классической науки, берущей начало ещё с академической скамьи.

12.09.2011
Все статьи

Комментарии

В мире

137 274 411 548 685 685